Медведь Бум-Бу-Бум посмотрел на зайца Аромо, скривился в презрительной усмешке и с глубоким отвращением произнес:

— Бум-бу-бум!

Все были полны недоумения, растерялись, а Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый, напряженно вдумываясь, вытянул шею, словно тугоухий гусак:

— Что он сказал?

— Ничего, — поспешил ответить заяц Аромо.

Лайош Урод изумленно оглядел всех вокруг. Ничего? Как это ничего? Оглохли они, что ли?

— Да нет, он сказал… — начал он было, но договорить ему не дал конь Серафим: подскочив к неудержимо мыслящему зайцу, Серафим копытом зажал ему рот.

— Зачем ты зажал ему рот?! — проскрипел Злюк-Клюк.

— В день я могу выслушать только двенадцать глупостей, — затараторил конь Серафим. — От тринадцатой у меня всегда случается нервный припадок. А он как раз хотел сказать тринадцатую.

Злюк-Клюк засопел:

— Ну, сейчас я вам покажу, как врать.

Но тут кошка Ватикоти хитроумно отвлекла его внимание.

— Ты остановился на том, любезный Злюк-Клюк, — сказала она сладким голосом, — что в Лесу сильно расплодились могопачи.

Злюк-Клюк зловеще посмотрел на нее:

— Что значит остановился? Тебе этого недостаточно?

Ватикоти, растерявшись, неуверенно ответила:

— Да нет, достаточно… конечно. Представляю себе, как им теперь тесно. Надо бы им помочь.

Злюк-Клюк схватился за голову:

— Ты что, спятила? Помочь могопачам?! Ты понимаешь, что ты говоришь?

— Но им ведь тесно, — оправдывалась кошка Ватикоти.

На этот раз все свое актерское искусство пустил в ход Злюк-Клюк.

— Тесно! — сказал он иронически и вдруг перешел на шепот: — В скором времени они собираются перейти в решительное наступление.

На лице великана Лайоша Урода появилось выражение искреннего сочувствия: