— Ох, как мне их жалко! Бедняги!

— Кто бедняги? — рявкнул Злюк-Клюк.

— Те, на кого они собираются решительно наступать.

— О, какие же вы бестолковые! — коварно вздохнул Злюк-Клюк.

И тут зайца Аромо вдруг осенила догадка.

— Ты хочешь сказать, что эти… что эти могопачи… — залепетал он, запинаясь, но от волнения запутался совсем, и за него договорил конь Серафим:

— Хотят напасть на нас?

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый просиял — насколько способно сиять столь отталкивающее, уродливое существо.

— Ну наконец-то, дошло! — вскричал он довольно. — Напасть — это не то слово! Они вам лапы поотрывают, всех вас перережут, передавят, согнут в дугу, насадят на вертел, изничтожат, разрежут на кусочки, сотрут в порошок!

— О боже! — заплакала кошка Ватикоти.

У всех остальных вид был не менее жалкий. Все побледнели — кто всхлипывал, кто дрожал.

— Помогите! — слабо взывал великан Лайош Урод.

Сам гулкоголосый Зигфрид Брукнер, лев, презирающий смерть, вместо того чтобы гордо выпятить грудь в минуту опасности, лишь шептал:

— Спасайся кто может!

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый торжествующе оглядел поверженную в ужас компанию.

— Бежать вам тоже некуда. Вы окружены. Куда бы вы ни побежали, все равно попадете в руки к могопачам.

Тут началась настоящая паника! Все забегали, заметались, запричитали и зарыдали. Лишь медведь Бум-Бу-Бум, прислонившись к дереву, по-прежнему хранил молчание.

Из беспорядочного шума вырвался голос кошки Ватикоти:

— Что же нам делать?

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый явно наслаждался всей этой суматохой.

— Ну и размазни! — сказал он. — Храбрый лев Зигфрид Брукнер, гениальный заяц Аромо, голубой чудо-жеребец Серафим, сильный, как бык, Лайош Урод, знаменитая кошка Ватикоти и сама олицетворенная честность Бум-Бу-Бум, или как его там!