Еще вчера утром я имел предписание собраться к 8 апреля, к 11 часам утра, а днем пришло решение Ленсовета об оставлении в Ленинграде всех клиницистов. Едут только теоретики и младшие курсы. По особому списку едут Шаак, Чирковский, Останков. Итак, снова рухнула надежда на встречу с моими дорогими Мусей, Ирочкой, Цилюткой. А в последние дни все острее тянет к ним, хочется бросить все и уехать. Какое — то гнетущее предчувствие не оставляет меня!.. Сегодняшний день ознаменовался крупным событием: после героических моих усилий отправил Манечку в Уфу. В 18.30 в вагоне № 13 (любимый Цилюткин номер!) она с большим багажом отправилась в дальний и трудный путь. Она не одна — с ней моя ученица, энергичная и дельная доктор Савченко, которая довезет ее до самого Юматова. Будем надеяться, что она благополучно доберется — к величайшей радости Цилютки. Вчера открылась долгожданная «весенняя сессия» воздушных налетов. В 7 часов вечера с опозданием была дана тревога — налетело около сотни машин, но бомбы падали «по — божески»: я насчитал всего четыре удара фугасных. За эти четыре месяца затишья (последняя «осенняя» бомба упала 4 декабря) мы, оказывается, не забыли этого страшного ощущения толчка снизу, короткого и тяжелого содрогания пола и, через несколько секунд, качания всей мебели. Бомбы попадали довольно близко от больницы… К вечеру привезли нескольких раненых, в том числе и тяжелых. Ночью около 3–х часов вновь тревога, налет с иллюминацией снизу, оглушительные хлопки зениток и несколько далеких бомб. Теперь, когда постепенно забывается чувство голода, страх перед бомбами, полная беспомощность действуют гнетущим образом на психику. Особенно тяжело это сознание теперь, когда так хорошо складывалось все с эвакуацией института. А сейчас приходится быть свидетелем развала института! Мне особенно тягостно оставаться фактически не у дел, так как студенты 4–го семестра, начавшие слушать хирургию, уезжают. Читать будет некому! В связи с планами отъезда приостановил переговоры с госпиталем и сейчас еще не могу найти правильного решения. По новому варианту мне предлагают мобилизоваться, но это значит порвать связь с институтом, что для меня очень тяжело. Завтра будем вместе с начальником искать лучшее решение. Итак — до завтра.