Дойдя до последнего куплета, Бесс почему-то не почувствовала привычной надежды. Трудно петь для совы, которую ты совершенно не знаешь! Но она все-таки допела песню до конца. Бесс не сомневалась, что незнакомец умрет до наступления утра, однако она должна была исполнить свой долг. Закончив ритуальную песню, Бесс снова опустилась на камни возле неподвижного тела своего странного гостя. Незнакомый сыч с усилием приподнял голову и еле слышно прошептал:
— Уходи. Дай мне умереть одному, с миром.
Эту ночь Бесс, как обычно, провела за чтением древних книг Других. Сегодня она работала в мрачном настроении, мысли ее то и дело возвращались к умирающему сычу. Бесс начала перевод четвертого тома Избранного, который она лично составляла из отрывков величайших художественных произведений Других. В эту ночь она выбрала для перевода прелестные любовные сонеты, авторство которых приписывалось знаменитому драматургу по имени Шекс. Время от времени Бесс прерывала свои занятия, чтобы поразмять крылья в клубящихся струях тумана над водопадами. Когда ночь стала таять в преддверии рассвета, она вернулась обратно с жирной водяной крысой, пойманной среди камней у подножия воды. Но перед тем как отправиться обратно в библиотеку, Бесс поднялась на колокольню, чтобы убедиться в том, что ее загадочный гость испустил дух.
Он был еще жив, хотя ему, по всей видимости, оставалось совсем недолго. Бесс издалека услышала хриплое дыхание сыча. Она наблюдала за больным из отдаления, ибо, согласно традиции, после того, как пропета прощальная песнь, умирающий должен остаться в полном одиночестве в тени большого колокола. Луна уже ушла в другой мир, предрассветные сумерки были не за горами, и очень скоро утренние тени должны были упасть на Дворец туманов.