Он и сейчас тяжело пошатнулся в воздухе, уронив раненое крыло. Бесс увидела смятение в глазах сыча, но ее радость длилась недолго. Разъяренный сыч, позабыв о ране, в бешенстве помчался ей навстречу. Каменный наконечник выпал из когтей Бесс и со стуком упал на пол. Сыч хотел поймать его на лету, но промахнулся, и Бесс одним стремительным движением крыла отшвырнула наконечник подальше, а потом снова схватила в лапу. Теперь две совы принялись кружить друг перед другом. Бесс не имела никакого представления ни об обороне, ни о тактике сражения боевыми когтями. Желудок у нее бешено сотрясался от страха. Она была совершенно не в своей тарелке, зато мохноногий сыч, сразу видно, был закаленным в битвах воином.

— Где он? — ухнул сыч.

— Кто? — переспросила Бесс.

— Уголь Хуула!

— Не знаю я ни о каком угле.

— И ты думаешь, я в это поверю?

Они продолжили свое кружение. Бесс казалось, будто ее мозг заработал на двух уровнях одновременно. На одном она пыталась сражаться, а на другом старалась подобрать нужные слова и сказать нечто такое, что вывело бы ее противника из душевного равновесия, подобно тому, как удар под крыло лишил его равновесия физического.

— Вот уж не думала, что мохноногий сыч посмеет осквернить колокольный ритуал. Ты совершил святотатство, — заявила Бесс. Показалось ей или сыч, в самом деле, заметно съежился, поджав перья? — Теперь можешь забыть о глауморе! — мстительно добавила Бесс. — Ты сгниешь в хагсмире!

— Никогда! — злобно огрызнулся сыч. — Очень скоро у нас будет власть над хагсмиром и всеми хагсмарами его!

На этот раз пришла очередь Бесс вздрогнуть от изумления. О чем болтает этот сыч? Она отвлеклась всего на мгновение, но для сыча этого оказалось достаточно. Одним ударом он опрокинул Бесс на каменный пол. На миг у нее потемнело в глазах, и она услышала, как наконечник звякнул о камни. Второй наконечник остался у нее в когтях.