Гвиндор решил немедленно лететь на Великое Древо, благо ветер был попутный. Даст Глаукс, он домчит его хотя бы до границы между Темным лесом и Серебристой мглой. Разумеется, короче и быстрее было бы лететь через Лес скрумов, но Гвиндора бросало в дрожь при одной мысли об этом. Он никогда не общался со скрумами, и хотя знал, что они совершенно безопасны, надеялся до конца дней своих избежать встречи с призраками.
А в это время, далеко от Дали, еще одна сова сидела на верхушке колокольни, пытаясь решить, когда ей следует лететь на Великое Древо Га'Хуула, если она все-таки сможет покинуть свой дворец. С тех пор, как Бесс поселилась во дворце, она еще никогда не вылетала за его пределы, разве что спускалась к подножию водопада, чтобы поохотиться. Окутанная туманом расселина в Темном лесу уже давно стала ее настоящим единственным домом. Годы шли, Бесс становилась старше, и со временем она привыкла копить свое одиночество, как скряга копит золото. Одиночество было бесценно. Много лет назад, после тяжелого путешествия, во время которого Бесс перенесла кости своего отца на колокольню, она дала себе слово никогда не улетать из дворца. Это был ее рай, ее глаумора на земле. Книги и мысли полностью заменяли Бесс друзей и собеседников. За эти годы ее навыки дальних перелетов заржавели, как петли на дверях дворца. Она знала все о навигации, поскольку прочитала все книги, написанные путешественниками древности, но кто знает, сможет ли она применить эти знания в полете? Сидя на краю колокольни, Бесс думала о том, хватит ли у нее сил улететь отсюда. Желудок ее восставал при одной мысли об этом. Кто будет каждую ночь петь для отца?