Бесс была счастлива, что отец не явился ей в образе скрума, — значит, у него не осталось невыполненных дел на земле. Он просто пришел к ней во сне и крикнул: «Проснись!» Может быть, он хотел не просто предупредить ее о сыче? Возможно, он имел в виду, что ей пора оставить свои одинокие исследования и вернуться в мир? Факты говорили сами за себя. Во дворце лежало тело мертвой совы. Эту сову убила она, Бесс. Мохноногий сыч лежал в крипте, в луже крови, а из груди у него торчал острый каменный наконечник. И теперь Бесс должна лететь отсюда в большой мир. Она отправится на Великое Древо и сообщит друзьям ужасную новость о незнакомце, который обманом проник в ее дворец, болтал о хагсмарах и хагсмире, и требовал уголь. Но если об угле стало известно одному сычу, возможно, о нем знают и другие?

Бесс крепко зажмурила глаза. «Я не могу лететь! Не могу! Я очень боюсь». Желудок у нее скрутился в узел от страха. Внезапно Бесс почувствовала поток теплого воздуха, поднявшегося со дна расселины. Странно, очень странно… В этом месте теплые термальные течения были большой редкостью. Может быть, это знак? В теплых течениях так легко лететь, они подкидывают сову вверх и гонят вперед, так что ей почти не приходится работать крыльями. Похоже, сама природа решила помочь ей победить свои страхи. «Или она решила победить меня? Заманить меня в небо?»

Бесс показалось, будто она разрывается между теплым течением и лужей крови на полу крипты. Она закрыла глаза, тихонько ухнула — и ринулась в теплый поток воздуха. «Ничего у меня не получится!» — в панике подумала Бесс, а потом теплый воздух обнял ее, словно крылья отца, и понес вперед.

Глава VII

Я здесь!

Дни укорачивались, а ночи становились длиннее. В краткие часы дня совы крепко спали, отдыхая от работы и развлечений удлинившихся ночей.