— Это Руби, — хором подсказали Клив и Отулисса.

— Да-да, Руби.

— Наша Руби летает и днем, и ночью, — рассмеялась Отулисса. — Если есть хороший ветер — значит, на дереве ее можно не искать! — Отулисса лукаво покосилась на Клива и с улыбкой предложила: — Дорогой, почему бы тебе не обсудить с Руби плотность дневного и ночного воздуха?

— Ха! — фыркнул Клив.

Внезапно над головами у них послышалось громкое хлопанье крыльев. Словно по команде, все трое задрали клювы в небо, чтобы посмотреть, в чем причина этого шума.

— Великий Глаукс, что это такое? — ахнул Тенгшу.

— Я лечу! Я лечу! Берегите головы! — закричало «что-то» сверху. — Я не очень хорошо приземляюсь!

Следом за этим оранжевый вихрь обрушился с небес, прорезав прелестный полог орхидей, свисавших с верхнего яруса висячего садика.

— Глаукс милосердный! Это же моя цимбидиум! — завизжала Отулисса. — Моя милая Cymbidium strumella! — ахнула она, глядя на нежные белые цветы, дождем осыпающиеся им на головы.

Послышался глухой стук, и толстенький Крепыш плюхнулся животом на мягкую кочку мха.

— Я здесь, а? Нет, я точно здесь? — пробормотал он, глядя на склоненные над ним лица. — Я здесь!

— Сложный вопрос. Зависит от того, каков был пункт вашего назначения, — сухо заметила Отулисса.

— Пункт? — старательно повторил Крепыш. — Назначения?

— О, Глаукс! — пробормотала Отулисса, уже успевшая забыть, насколько тупы эти тупики. Каким ветром сюда занесло этого дуралея? Всем известно, что тупики крайне редко покидают Ледяные проливы. — Куда ты хотел попасть? — медленно и отчетливо спросила она, словно беседовала с маленьким птенцом.

— Я-то… Ну, это… Так на Великое Древо же! На Великое Древо. Новости у меня. Важные новости. Важные-преважные новости!