О бесценное Древо, спасибо тебе За великие блага в нашей судьбе, Твои тяжкие лозы и сочные ягоды Прогоняют печали и сердечные тяготы. В летний зной и в суровую зимнюю стужу Ты вселяешь отвагу в наши стойкие души. Будем и впредь За Древом смотреть — За корой и корнями, За ветвями с плодами, За стволом и за кроной, За листвою зеленой…

Стоя на балконе вместе с Башей и Белл, Сорен и Пелли с восторгом слушали выступление Блайз, певшей под аккомпанемент травяной арфы.

— Мама, она просто чудо! — прошептала Белл, до глубины души потрясенная выступлением сестры.

— Это еще что! Ты бы послушала, как она поет старинные баллады пестроперых! — воскликнула Баша.

— Действительно, гимны не очень подходят к ее голосу, — согласилась Гильфи. Словно в ответ на эти слова песня подошла к концу, и раздался громкий всплеск струн — это миссис Плитивер одним прыжком перескочила на целую октаву. — О, вот это совсем другое дело! — обрадовалась Гильфи. — Кажется, я узнаю эту желудкораздирающую старинную песенку!

Когда любит сова сову И желудок готов разбиться, Я скажу тебе так: колдовству Не препятствуй и не противься. Ты бессильна бороться с собой, Просто следуй за этой волной — Себя отпусти, ни о чем не грусти И просто лети, лети…

Примерно на середине песни Сорен и Пелли, не сговариваясь, посмотрели друг на друга. В их черных глазах сверкала радость, смешанная с тревогой.

— Великий Глаукс! — пробормотал Сорен. — Неужели она уже влюбилась?

— Папа! — хором возмутились Баша и Белл.

— Это всего лишь старая пестроперская любовная баллада, — отрезала Белл.

— В современной аранжировке, — добавила Баша. — Немного Р и У — и песенка заиграла, будто вчера написана.