Но это пока лишь догадки. Всего-навсего предчувствие того, что неспроста написаны эти строки, что должен быть где-то обещанный нам ключик, позволяющий развеять оракульский туман и внести в центурии хоть какую-то ясность. И эти предчувствия получили веское подтверждение в тот день, когда мы впервые заметили одну небольшую строчку, спрятанную среди дифирамбов, обращенных к Генриху Второму: «Единственное мое желание состоит в том, чтобы выйти из моего темного и до сих пор неизвестного положения…»
О каком же это темном и неизвестном положении говорит человек, которого к моменту написания этих строк знала вся Франция? Одни знали его как врача, остановившего несколько эпидемий чумы, другие – как еретика, по которому плачет костер, третьи – как шарлатана, ну а четвертые – как оккультиста и волшебника. Это все равно что сегодня о своем прозябании в неизвестности заявит какой-нибудь Майкл Джексон или на худой конец наш российский Филипп Киркоров. Глупо ждать известности тому, кто и так ее имеет более чем достаточно. Не логичнее ли предположить, что Мишель Нострадамус и в самом деле желает выйти из темноты на свет в том смысле, что ждет момента, когда его предсказания будут расшифрованы? А раз так, то и обещанный ключ логично поискать где-нибудь рядом с этими строками, и ключ этот, скорее всего, должен представлять собой либо какую-нибудь четкую хронологию, либо список фамилий.
Это было уже кое-что. По крайней мере, мы хоть начали представлять, что именно нам следует искать!
И какова же была наша радость, когда чуть ниже мы обнаружили еще одну фразу: «Я начинаю с настоящего времени, 14 марта 1557 года, и иду дальше, вплоть до СОБЫТИЯ, КОТОРОЕ ТЩАТЕЛЬНЕЙШИМ ОБРАЗОМ ВЫЧИСЛЕНО НА НАЧАЛО СЕДЬМОГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ».