«Эге, с ней шутить, оказывается, нельзя!»

Теперь Володя уже не выпячивал грудь. Он чуть пригнулся, весь напружинился, подобрался и напряг внимание. Машины глаза улыбались.

Первую партию она выиграла. Вторую взял Володя. В третьей борьба была особенно упорной. Счёт всё время сравнивался, и трудно было определить, кто же одержит победу. Она досталась всё-таки Володе.

Разгорячённые острой, интересной игрой, они отправились домой вместе. Володя был рад, что выиграл, Маша — довольна, что с сильным противником играла в равную силу.

Так началась их дружба. Они стали встречаться за теннисным столом, появились общие темы для разговоров, частенько вместе стали делать и уроки.

И вот Тимка Шустриков начал трепать языком…

При Володе язык у него поворачивался не очень: не хотелось получать тумака. Белкин, конечно, добряк, но рука у него — ого-го!.. Однако за Володиной спиной язык Тимки работал вовсю. А однажды в перемену на классной доске появилась аршинная надпись:

Володя + Маша = любовь!

Как-то так получилось, что и не заметили, кто это сделал.

Ребята заходили в класс, смотрели на доску и хихикали. Но не все. Оська Левин, близоруко щурясь, сердито поправил очки и пробурчал:

— Придумал же какой-то идиот!

Лена Хлопкова хотела было вытереть доску, но ей не дали:

— Пусть сами посмотрят. Интересно.

«Сами» — это, конечно, Володя и Маша.

Маша, войдя в класс, скосила глаза на надпись и, презрительно поджав губки, прошла к своей парте. Вошедший следом за ней Володя остановился у доски, потом круто повернулся к классу: «Кто?!» В глазах его был гнев. Схватив тряпку, он размашисто стёр надпись и ещё раз внимательно оглядел класс. Губы его дрожали. Класс насторожённо молчал. Тимка рылся в тетрадях, делая вид, что ничего не замечает.