И все-таки с каждым днем я становился все более угнетенным, потому что нигде не смог найти учителя, подобного Сократусу, и не узнал ничего такого, что нельзя было бы прочесть в книгах любого магазина Западного Побережья США. Мне казалось, что я приехал на поиски загадочного Востока только для того, чтобы обнаружить, что он в это время отправился навестить родственников в Калифорнии.

Я испытывал глубокое уважение к духовным традициям Индии, к ее культурному наследию и общечеловеческим ценностям. Но куда бы я ни попадал, я чувствовал себя посторонним, подглядывающим в чужие окна. Никто и ничто не задевало меня. Проблема была не в Индии, а во мне самом. Осознав это, унылый и неудовлетворенный, я решил вернуться домой и вновь попытаться восстановить свою распавшуюся семью. Это было нечто правильное, требующее ответственности.

Я решил отправиться на восток, остановиться для небольшой передышки на Гавайях, а затем продолжить свой путь в Огайо — к Холли и Линде. Я очень соскучился по обеим. Может быть, еще не поздно все наладить?

Я убеждал себя в том, что та пустота, которую я обнаружил в Индии, является знаком. Возможно, учеба у Сократуса окажется единственной духовной подготовкой, которую мне суждено пройти. Но если так, то почему же это внутреннее чувство беспокойства становится все сильнее?

Ночью меня уносил самолет. Огни на его крыльях сливались с крошечными звездами, сияющими над спящим миром. Я пытался читать, но никак не мог сосредоточиться. Я пытался заснуть, но меня захлестнул поток воспоминаний. Передо мной вновь и вновь возникало лицо Сократуса, повторяющее фрагменты фраз, сказанных много лет назад. К тому времени, как мы приземлились на Гавайях, мое ощущение «ты-что-то-упус-тил» стало совершенно нестерпимым. Живот просто горел огнем. Я сгорал изнутри! Спазмы были настолько сильными, что я едва сдерживал стоны. Да что же мне делать*.