И она вынула из кармашка волшебную косточку, которую сушила, чистила и тёрла, пока та не заблестела, как перламутр, и она легонько поцеловала её и пожелала, чтобы наступил день получки.

И он наступил тут же и сразу же, и королевская получка прозвенела в печной трубе и рассыпалась по полу посреди кухни.

Но это было не всё, даже не наполовину всё, даже не на четверть всё, потому что тут же и сразу же следом примчалась Великая фея Синемора в карете, запряжённой четвёркой (павлинов), а на запятках стоял мальчишка из лавки мистера Пикклза, разодетый в серебро и золото, в шляпе с петушиными перьями, в пудреном нарике, в алых шелковых чулках, с тросточкой, украшенной алмазами, и надушенный. И вот он спрыгнул с запяток и на удивление учтиво (его насквозь переколдовало) подал руку Великой фее Синеморе. И та вышла из кареты в своих богатейших переливчатых шелках, благоухая сухой лавандой и обмахиваясь блистающим веером.

— Алисия, милая моя, — сказала очаровательная пожилая фея, — как поживаешь? Надеюсь, всё в порядке? Поцелуй меня.

Принцесса Алисия обняла фею, и тогда фея Синемора повернулась к королю и суховато спросила:

— Вы ведёте себя как следует?

Король ответил, что как будто бы да.

— Теперь-то, полагаю, вам понятно, по какой причине моя крестница, — спросила фея, целуя принцессу, — до сих пор не пускала в ход волшебную косточку?

Король пристыженно поклонился.

— А тогда вам это было не понятно, да? — спросила фея.

Король поклонился ещё пристыженней.

— Вы ни о чём больше не хотите спросить? — поинтересовалась фея.

Король попросил извинения и сказал, что нет.

— Вот и ведите себя впредь как следует, — сказала фея, — и всегда-всегда будете счастливы.