Тут Синемора взмахнула веером, и вошла королева в роскошнейшем наряде, а следом вошли семнадцать принцев- принцессочек в новенькой, с иголочки, одежде, которая была им точь-в-точь впору и из которой они больше никогда не вырастали, потому что там были такие сборочки, которые всегда можно распустить. А потом фея коснулась своим веером плеча принцессы Алисии, и душный грубый фартучище улетел, а принцесса явилась изящно одетая, как маленькая невеста, в веночке и серебряной фате.

А потом кухонная вешалка превратилась в большущий платяной шкаф из лучшего дерева с зеркалом в золотой раме, полный всевозможных нарядов, и все они были для Алисии, и все были точь-в-точь на неё. А потом и малыш сам пошёл ножками, щёчка и глазик у него были не только не хуже, а много лучше.

И тогда Синемора попросила, чтобы её представили герцогине, и когда принесли герцогиню, они от всей души и много раз приветствовали друг дружку.

Фея и герцогиня немножко пошептались, и фея громко сказала: «Да! Я так и думала, что она с вами этим поделится». А потом Синемора обратилась к королю и королеве и молвила: «Мы сейчас поедем, поищем принца Чрезвычайнодалеччи. Ровно через полчаса доставьте нам радость видеть вас в церкви». Она и принцесса Алисия сели рядом в карету, мальчишка из лавки мистера Пикклза посадил напротив герцогиню, убрал подножку, встал на запятки, павлины распустили хвосты, и карета взвилась в воздух.

Принц Чрезвычайнодалеччи сидел себе, грыз ячменный сахар и ждал, когда ему исполнится девяносто и он станет взрослым. Когда он увидел, что в окно влетают павлины, а следом карета, он сразу понял, что готовится что-то необычайное.