– Вот как надо… Ну теперь и смывать можно, – проговорил он, оглядывая рисунок.

Потом Карандаш подкатил к стене пароход, поднялся на капитанский мостик и нарисовал вверху на стене дождевую хмурую тучку.

Вот капнули первые блёстки дождя. Художник спустился на пол. И тут ему показалось, что маленькое чучело-бабучило плачет. Слёзы бегут из нарисованных кисточкой глаз.

«нет, это, наверное, дождевая капля мелькнула под грустными глазами чучела-бабучила», – подумал Карандаш и вышел из класса, не притворив за собой дверь.

Окно в классе было открыто. Подул ветер. Он подхватил тучку и вынес её на улицу. И все прохожие очень удивились, когда вдруг начался звонкий летний дождь.

– Откуда он взялся? – удивлялись прохожие. – Только что небо было чистое, как стёклышко, – и вдруг дождь! А мы зонтики не взяли. Ай-ай!

В классе уже никого не было. Ни тучки, ни чучела-бабучила. Его, наверное, смыло дождём. Хотя вроде и дождь в классе не капал. Ветер унёс тучку. Лишь один попугай Ку-Ку сердито покрикивал непонятно почему:

– Кыш! Кыш! Кыш!

Глава пятая,

но только её половина, в которой спрашивается: какое чудо на свете самое удивительное?

Когда начался новый урок, Чижик спросил:

– А какое чудо на свете самое удивительное?

– Самое удивительное? – замер на месте Карандаш. – Разве тебе мало чудес, которые были в школе?

– Ну а самое-самое? – настаивал мальчик.

– Ой, – прошептал художник, оглядываясь, как будто он хотел найти Самоделкина, чтобы учёный Самоделкин ответил мальчику.

– Верно, – подхватили ребята. – Какое чудо на свете самое удивительное?

– Надо подумать, – сказал Карандаш. – На свете много чудес.

Он подумал.

– А не спросить ли вам о чём-нибудь другом? А? – сказал Карандаш.

– Про что-нибудь? – задумчиво поглядел в окно Чижик.