— Вы не можете быть уверены в этом. Если бы вы были уверены, то не позвонили мне сегодня. Даже если роза не касается этого дела, все равно она предвещает опасность. Вы будете в большей безопасности в моем имении.

— Нет, — виновато ответила Ким. — Вы очень добры, что предлагаете мне это, но…

— Это не из-за моей доброты. Я должен вам, помните? — резко ответил Кавена.

— В таком случае считайте, что я прощаю вам этот долг!

— Так не пойдет. Я всегда плачу по счетам.

— Но я не просила вас отплатить мне, — неистово возразила Кимберли.

— В данном случае у вас нет выбора. Я все равно сделаю это.

— Что вы такое говорите! — Ким вскочила с кресла. — Никто вас сюда не приглашал. И никто не будет мне указывать, что делать. Я уже давно забочусь о себе сама, Кавена, и мне это нравится. Очень нравится. И последнее, что я соберусь сделать, это переехать на неопределенное время в многонаселенное, беспокойное семейство типа вашего. Это сведет меня с ума, и я ни за что не закончу работу.

Кавена медленно встал, отсвет огня играл на его лице. Свет то скрывался, то вновь попадал на его лицо, освещая решительное, упрямое выражение, но Кимберли смогла почувствовать силу его убеждения на каком-то совсем другом уровне, и это заставило ее задрожать.

Она от всей души пожалела, что позвонила ему сегодня.

— Ладно, это не так уж важно. Я в любом случае буду здесь еще денек-другой, — спокойно сказал он, словно мог читать ее мысли. Кимберли удивлялась той легкости, с которой он мог это делать.

— Послушайте, Кавена, неужели вы не понимаете? То, что вы предлагаете попросту нецелесообразно.

— Вы можете взять с собой свою печатную машинку и все, что еще вам нужно. В доме полно комнат.

— Я не хочу ехать с вами, — сказала она, стиснув зубы.