— Я думаю, вы довольно избалованны, Ким.

— Абсолютно избалованна, — ответила она, усмехнувшись. — Поверьте, я дорожу своей независимостью. Так как насчет слова чести, даете его мне?

— О том, что я не стану вторгаться в вашу спальню? Обычно я предпочитаю, чтобы меня приглашали.

Она приняла это заявление, решив, что оно довольно близко к обещанию, а большего и не надо, поскольку она знала, что не сможет выставить его на улицу в бурю. Он не был ее врагом, хотя в нем и таилась какая-то непонятная угроза. Она подошла к гардеробной и стала доставать оттуда простыни и одеяла.

— Одну подушку или две?

— Одной достаточно.

Он поймал брошенную ему подушку почти ленивым движением, что говорило о хорошей координации.

— Да, Ким, и еще о нашей поездке завтра утром… — начал он тихо.

— Завтра утром вы уже будете на пути к винодельне семьи Кавена. Один. Сколько вам нужно одеял?

— Одно, — раздраженным голосом сказал он. — Ким, вы не зря нервничали по поводу этой чертовой розы. Мы должны предпринять меры предосторожности.

— Я сама займусь этим.

— Вы позвали меня, ища защиты, — беспощадно напомнил он ей.

— Нет, я не звала вас. Я думала об этом, и несколько раз почти даже позвала вас. Но я ведь не просила о помощи, ведь так, Кавена? Вы забываете об этом. Вы здесь, потому что сами решили приехать, а не потому, что я звала на помощь.

— Это неразумно с вашей стороны. Но, в любом случае, к утру вы достаточно успокоитесь, чтобы понять это самой. — Кавена засунул руки в задние карманы джинсов и предупреждающе взглянул на Ким.

Но она не испугалась. Она слишком долго заботилась о себе сама, чтобы сейчас позволить себе испугаться мужчину.

— Подобное выражение лица может подействовать на маленького Скотта или на вашего работника, опоздавшего на службу, но это, пожалуй, все. На меня оно не производит никакого впечатления.