Дуглас сидел на краю кресла, которое было старше его самого, и краем глаза следил за матерью. Застывшая, неподвижная, она была далека от него, как луна в небе. В воздухе пахло табаком — это дед курил свою послеобеденную трубку. Но к медовому запаху табака примешивался запах горя.

Положив руку на плечо Сюзанны, словно стараясь удержать ее на месте, дед взял другой рукой телевизионный пульт.

— Я не хотел пропустить эти новости, — объяснил Роджер. — Как только Лана позвонила, попросил Дага сбегать сюда и сделать запись. Сам я еще не смотрел.

— Включи, папа. — Голос Сюзанны сорвался, ее плечи под рукой отца дрожали. — Включи прямо сейчас.

— Мам, не надо себя накручивать. Ты же не хочешь…

— Включай. — Она повернула голову и посмотрела на сына воспаленными, лихорадочно горящими глазами. — Ты сам увидишь.

Роджер включил запись видеомагнитофона. Его рука, лежавшая на плече у дочери, начала разминать ее сведенные судорогой мышцы.

— Прокрути до этого места. — Силы вернулись к ней, она перехватила пульт и нажала нужную кнопку. Когда на экране появилось лицо Колли, она перевела на нормальную скорость. — Взгляни на нее. Боже…

— Боже милостивый… — подхватил Роджер.

— Ты же видишь! — Не отрывая глаз от экрана, Сюзанна вцепилась в руку отца: — Видишь? Это Джессика. Это моя Джесси.

— Мама! — У Дугласа сжалось сердце, когда он услыхал, как она это сказала. «Моя Джесси». — Цвет волос совпадает, но… Дед, эта леди-адвокат — как ее? — Лана! Так вот, Лана не меньше похожа на Джесси, чем эта женщина. Мама, ты не можешь знать.

— Я знаю, — отрезала Сюзанна. — Смотри на нее. Смотри, смотри! — Она нажала на пульте кнопку «Пауза», и лицо Колли в улыбке застыло на экране. — У нее глаза ее отца. Глаза Джея — тот же цвет, тот же разрез. И мои ямочки. Три ямочки, как у меня. Как у мамы. Папа…

— Есть заметное сходство, — согласился Роджер. — Волосы, овал лица. Черты лица… — Он чувствовал, как что-то поднимается у него в горле — паника пополам с надеждой. — Последний гипотетический портрет…