— Вот он, — Сюзанна вскочила на ноги, схватила принесенную с собой папку и вытащила выведенный с компьютера фоторобот. — Джессика в двадцать пять лет.

Дуглас поднялся на ноги.

— Я думал, ты перестала их заказывать. Ты же обещала!

— Ничего я не обещала. — Усилием воли она едва удержала готовые пролиться слезы. Только эта железная воля держала ее на ногах все эти двадцать восемь лет. — Я перестала говорить о них с тобой, потому что тебя это расстраивало. Но я не переставала искать. Я не теряла веры. Посмотри на свою сестру. — Она силой всунула листок ему в руки. — Посмотри на нее!

— Мама… Ради всего святого…

Дуглас взял компьютерный портрет, чувствуя, как подступает старая боль, которую он много лет старался подавить своей волей, не менее сильной, чем у матери. Боль отнимала у него силы. Ему было по-настоящему плохо.

— Сходство есть, — продолжал он. — Карие глаза, светлые волосы. — В отличие от матери, он не мог жить надеждой. Надежда убивала его. — Сколько раз ты смотрела на других девочек, на других женщин и видела Джессику? Не могу видеть, как ты опять и опять протаскиваешь себя через эти жернова. Ты же ничего о ней не знаешь. Сколько ей лет, откуда она взялась…

— Ну так я это узнаю! — Сюзанна забрала у сына портрет, спрятала его в папку. Руки у нее больше не дрожали. — Если ты не можешь этого видеть, отойди в сторону. Как твой отец.

Она знала, что это жестоко — отталкивать одного ребенка в отчаянной попытке найти другого. Она знала, что несправедливо обижать сына, цепляясь за призрак дочери. Но она все сказала верно: либо он будет ей помогать, либо отстранится. В поисках Джессики Сюзанна ни в чем не признавала середины.

— Я проверю по компьютеру, — тихо и холодно проговорил Дуглас. — Передам тебе все, что найду.

— Спасибо.