Он помнил, как воровал еду, когда был еще таким маленьким, что приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до яблок в корзине супермаркета маленького городка. Сейчас, будучи окруженным целым выводком детей и сравнивая их рост в разном возрасте со своими воспоминаниями, Ченс полагал, что в то время ему могло быть не более трех лет, а, возможно, даже меньше.

Он помнил, как в теплую погоду приходилось спать в канавах, а когда становилось холодно или шел дождь – прятаться в сараях, на складах, под навесами. Помнил, как воровал одежду, чтобы хоть что-то надеть. Иногда он просто нападал на какого-нибудь мальчика, в одиночку игравшего во дворе, и отнимал у того вещи. Ченс всегда был физически сильнее своих сверстников. Для него это являлось вопросом выживания. И по тем же самым причинам он научился хорошо драться.

Он помнил собаку, увязавшуюся за ним однажды. Весь день ходившая за ним по пятам черно-белая дворняжка на ночь свернулась около него клубком. И Ченс не забыл, как был благодарен ей за тепло. Но он не забыл и то, как эта же собака укусила его и отняла еду, когда ему удалось стащить кусок мяса из кучи отбросов позади ресторана. У Ченса до сих пор сохранились на левой руке два шрама от ее зубов. Собака утащила мясо, а Ченсу пришлось еще один день голодать. Он не осуждал собаку, она ведь тоже хотела есть, но после этого Ченс сбежал от нее. Ему было трудно красть достаточное количество еды для себя, не говоря уже о том, чтобы добывать пищу еще и для собаки. Кроме того, он извлек из всего случившегося урок: если речь идет о выживании – каждый борется сам за себя.