Ему, должно быть, исполнилось лет пять, когда он усвоил этот важный урок, крепко усвоил.

Именно приобретенные им навыки выживания при любых обстоятельствах в сельской местности и в городах и помогли ему стать настоящим мастером своего дела в выбранной профессии. Так что, считал он, и от его раннего детства была определенная польза. Тем не менее Ченс не пожелал бы такого детства даже собаке, пусть и той проклятой укусившей его дворняжке.

Его настоящая жизнь началась в тот день, когда Мэри Маккензи обнаружила его лежащим у обочины дороги, больного тяжелой формой гриппа, перешедшего в воспаление легких. Ченс плохо помнил события нескольких последующих дней – он был слишком слаб. Он осознавал, что находится в больнице, и с ума сходил от страха, так как это означало, что он все-таки попался в лапы системы и теперь фактически стал ее пленником. Несовершеннолетний, без каких-либо документов. Эти обстоятельства служили основанием для уведомления о нем органов опеки. Всю свою жизнь он старался этого избежать. Он начал было строить планы побега, но его мысли оставались неясными, да и тело казалось слишком слабым, чтобы он мог что-либо предпринять.

Зато он помнил, как его все время утешал ангел с добрыми серо-голубыми глазами и светлыми серебристо-каштановыми волосами, прохладными руками и нежным голосом. Еще часто приходил высокий темноволосый мужчина, наполовину индеец, который тихим и уверенным голосом отгонял его глубочайший страх. «Мы не позволим им забрать тебя», - всякий раз говорил мужчина, когда Ченс на короткое время выходил из бессознательного состояния, вызванного лихорадкой.

Он не доверял им, скептически воспринимая слова этого высокого полукровки. Ченс полагал, что и в нем самом текла индейская кровь, эка невидаль, но это вовсе не означало, что эти люди заслуживали доверия больше, чем та вороватая неблагодарная дворняжка. Но он был болен и слишком слаб, чтобы сбежать или хотя бы бороться. И пока он оставался таким беспомощным, Мэри Маккензи каким-то образом удалось завоевать его привязанность, и Ченс так никогда и не смог освободиться от нее.