Прежде у него никогда не было ничего своего, но после того дня он получил… все. Раньше он постоянно чувствовал голод, а теперь мог есть в любое время. Ченс страстно жаждал знаний, и вокруг него повсюду оказались книги, потому что Мэри, будучи учительницей до мозга костей, стала пичкать его знаниями настолько быстро, насколько он успевал их проглатывать. Он привык спать, где и когда придется, сейчас же у него имелись своя собственная комната, кровать, определенный режим. В шкафу висела новая одежда, купленная специально для него. Никто другой не носил его вещи, красть их стало незачем.

Более того, в прошлом он всегда был одинок, и вдруг внезапно оказался в окружении семьи. Теперь у него появились мать и отец, четверо братьев, младшая сестра, невестка, маленький племянник, и все они относились к нему так, словно он им родной. Ченс едва выносил прикосновения, но в семье Маккензи часто прикасались друг к другу. Мэри – мама – постоянно заключала его в объятия, ерошила волосы, целовала на ночь, опекала его. Марис, его новая сестренка, делала его жизнь, как и жизнь других братьев, сущим адом, а потом обнимала худенькими руками за талию и яростно сжимала, говоря: «Как я рада, что ты с нами!».

Ченс всегда смущался в таких случаях и бросал настороженный взгляд на Вульфа, высокого мужчину, являющегося главой семейства Маккензи, который теперь стал и его отцом. Что он думал, видя, как его маленькая невинная дочурка сжимает в объятиях кого-то вроде Ченса? Вульф Маккензи вовсе не был наивным. Даже если он не знал точно, какой жизненный опыт имелся у Ченса, то вполне отдавал себе отчет об опасных склонностях полудикого мальчика. Ченс часто задумывался, могли ли эти проницательные глаза видеть его насквозь, видеть кровь на его руках, чувствовать его воспоминания о мужчине, которого он убил, когда ему было лет десять?