Его всегда, даже сейчас, пугало, насколько она миниатюрная. Человек с такой несгибаемой волей, как у Мэри, должен быть под два метра роста и весить сто килограммов как минимум. Это объяснило бы, как ей настолько удалось запугать персонал больницы, включая врачей, что те позволяли ей поступать, как вздумается. По оценке Мэри, ему было лет четырнадцать, но уже тогда он на голову возвышался над этой изящной женщиной, которая полностью перевернула его жизнь. Но в этом случае рост не играл роли. Как и персонал больницы, Ченс оказался абсолютно беспомощен перед Мэри.
Он совершенно не мог противиться своей все возрастающей тяге к материнской ласке Мэри Маккензи, хотя и понимал, что такая привязанность приведет к пугавшим его слабости и ранимости. Никогда прежде он ни о ком и ни о чем не заботился, инстинктивно понимая, что делать так – значит обнажать свои чувства. Но это знание и осторожность не смогли защитить его. К тому времени, как он почувствовал себя достаточно хорошо для того, чтобы уйти из больницы, он уже любил женщину, решившую стать ему матерью, любил слепо и без оглядки, как маленький ребенок.
Ченс покинул больницу вместе с Мэри и высоким мужчиной – Вульфом. Не в силах вынести разлуку с ней, он заставил себя терпеть ее семью. Всего лишь на некоторое время, пообещал он себе, только до тех пор, пока не окрепнет.
Они привезли его на гору Маккензи, в свой дом, в свои объятия, в свои сердца. Тогда, у обочины дороги, безымянный мальчик умер, а на его месте появился Ченс Маккензи. Выбирая себе - по настоянию новой сестры Марис - день рождения, Ченс выбрал день, когда Мэри нашла его, а не казавшуюся более логичной дату оформления его усыновления.