Но даже если Джастина нет дома, кто-нибудь другой мог выглянуть и увидеть меня. Я подняла воротник своей зеленой теплой куртки, чтобы спрятать каштановые волосы, которые доходили мне до плеч, и уткнула подбородок в свой ярко-желтый шарф.

Если бы первой меня увидела Мэгги, это не имело бы значения. Она писала мне, чтобы я приехала, и, если бы она выглянула в окно и узнала меня, у нее хватило бы ума подойти ко мне спокойно, не поднимая шума. Однако она хотела, чтобы я оставалась в Лондоне, пока она сама не сможет навестить меня там, так что и она не очень обрадовалась бы тому, что я приехала по собственному почину.

Я действительно хотела встретиться с Мэгги — так я твердила себе, — хотя и без приглашения и не в Лондоне. Если бы меня увидел Марк… Одна мысль о младшем брате Джастина заставляла меня содрогаться. Я хотела бы никогда больше не встречаться с Марком! Он всегда предпочитал жить в городе, а не в деревне, к тому же Мэгги упомянула в одном из писем, что у него есть какая-то работа в какой-то картинной галерее в Лондоне, так что его, вероятно, нет.

Ее письмо, которое и привело меня сюда, касалось только Джастина и меня. Совершенно естественно, что она все еще во всем, что случилось, больше винила меня. Я терялась в догадках, почему она написала мне вообще после того, как молчала более года, если не считать нескольких писем. Что побудило ее сообщить мне, что Джастин, наконец, намеревается возбудить дело о разводе и что он намерен жениться снова? Почему она так настойчиво просила меня срочно приехать в Англию? Она не называла никаких имен, но одно сразу же пришло мне на ум. Если это Алисия Дейвен та женщина, на которой он хочет жениться… Внезапно я почувствовала, как мои ногти вонзились в ладонь. Была ли я здесь из-за Алисии, потому что старая ревность не умирает? И вообще, как мне разобраться в своих истинных побуждениях?