Перед нами на террасе, поджидая нас, стояла молодая женщина, блондинка и совершенная англичанка. Я полагаю, последняя секретарша Мэгги. У Мэгги были обширные интересы и множество гражданских обязанностей. Доход от Атмора был невелик, и ее благотворительность тоже была не очень велика, но раза два или три в неделю в течение нескольких часов ей была нужна помощь девушки из города, и она всегда возлагала на этих девушек задачу показывать посетителям Атмор. Я была рада, что эта была мне незнакома.

Мы вскарабкались по крутым ступеням и стояли тесным кружком. Она сказала, что ее зовут мисс Дэвис, и поприветствовала нас в Атморе. Я, все еще не узнанная, затерялась среди других, но глаза мои были направлены вовсе не туда, куда она указывала: я взглядом очерчивала контуры двух квадратных башен, что завершали передние углы каждого крыла. Позади дома было еще две таких же башни, невидимых с того места, где я стояла, с плоскими крышами, утыканными высокими дымоходами, взмывавшими ввысь. Перекладина буквы Н соединяла четыре башни при помощи крыш с парапетами, на которых можно было стоять и обозревать почти все имение. От башен и крыш мой взгляд соскользнул вниз, туда, где полуденное солнце вспыхивало в окнах большой библиотеки, и этажом ниже — к входу с колоннами — неоклассический нюанс, который придавал этому георгианскому дому особую грацию без тени хвастовства. Термин «георгианский» подходит ко всей архитектуре, рожденной богатым воображением, но, к счастью, замечательная женщина, которая построила этот последний Атмор, сдерживала свою фантазию до весьма похвальной степени.

В камне справа от парадного входа была выдолблена ниша, а в ней барельеф с изображением атморского волкодава. Собака была изображена в своей обычной позе: ее длинная сильная шея была изогнута таким образом, что она смотрела через плечо. Я подумала о Дейдри, которая любила меня такой, какая я была, и снова почувствовала боль потери.