– Что-нибудь еще появилось?

– Нет, после звонка миссис Ратклифф – ничего.

– Я бы, конечно, предпочел оттянуть прием этой дамы до утра… Жуткая невротичка.

– Зато расплачивается сразу. К тому же, как вы сами говорили, у нас таких выгодных пациентов раз, два и обчелся – поэтому мы должны их холить и лелеять.

В глазах доктора Хиггинса заплясали лукавые огоньки. Опершись на стол, он наклонился к своей регистраторше:

– В один прекрасный день, Элси, ваш колкий язычок сыграет с вами злую шутку; просто поразительно, как вам удается запоминать бесчисленные глупости, которые слетают с моих уст.

– Это вовсе не глупости, доктор. – Она озорно улыбнулась. – Да и кому, как не мне, проработавшей с вами уже пятнадцать лет, не помнить все, что вы говорите?

– Как, неужели уже пятнадцать лет? – Доктор Хиггинс выпрямился и задумчиво осмотрел приемную, чуть задержав взгляд на старинном круглом столе, заваленном беспорядочно разбросанными журналами. – Надо же пятнадцать лет! Кто бы мог подумать?

– На вашем месте я бы не стала сейчас вдаваться в воспоминания, улыбнулась Элси. – У вас с часа дня маковой росинки во рту не было. Вы уж перехватите что-нибудь, прежде чем ехать к мисс Ратклифф. И не забудьте про миссис Огилби – у нее уже срок подходит. Бог даст, до завтра и продержится, но может родить и сегодня.

– Как скажете, Элси, как скажете, – рассеянно пробормотал доктор. Затем, повернувшись вполоборота, бросил через плечо: – Оставьте все свои бумажки и отправляйтесь домой. Следили бы вы за собой так же, как за моей персоной, глядишь – и ребра бы не просвечивали.