Как много они переделали вместе прежде. До той ночи, когда она увидела, как отец ударил мать кулаком в грудь и услышала хруст по меньшей мере двух ребер. Она вбежала в комнату, крича, чтобы он оставил мать в покое, и прыгнула ему на спину. Он был так удивлен, так потрясен, что даже не ударил ее. Просто стряхнул с себя, повернулся к ней лицом и заорал:

– Не лезь не в свое дело, Сьюзен! Это тебя не касается!

Она пристально посмотрела на него, и в этот миг на ее лице ясно отразились весь страх и ненависть, которые она к нему испытывала.

– Не касается?! Она моя мать, ты, мерзавец! Не смей ее бить!

Внешне он казался спокойным, Но ее-то не обмануть, она видела, как у него на шее вздулись синие жилы.

– Это была ее ошибка, Сьюзен! Занимайся своими чертовыми делами, а в чужие не лезь! Слышишь? Она сама виновата! – Он шагнул к матери и снова занес кулак. Девушка схватила со стола тяжелый уотерфордский графин.

– Только тронь ее, и я разобью тебе голову! Он стремительно повернулся и вновь оказался лицом к лицу с Салли. Теперь он тяжело дышал. От показного спокойствия не осталось и следа. Лицо исказила гримаса ярости.

– Дрянь! Проклятая назойливая тварь! Я заставлю тебя заплатить за это, Сьюзен! Никто не смеет мне перечить, и уж тем более не маленькая избалованная девчонка, которая всю жизнь только и делала, что тратила отцовские деньги!

Но он больше не ударил Ноэль. Посмотрев на обеих с нескрываемой злобой, он широкими шагами вышел из комнаты, громко захлопнув за собой дверь.

– Что ж, хорошо, – вздохнула она и медленно, осторожно попыталась водрузить на место уотерфордский графин. Тем не менее она его уронила.

Девушка хотела вызвать «скорую помощь», но мать не позволила.

– Ты не сделаешь этого, – произнесла она голосом, таким же надтреснутым, как ее ребра. – Не надо, Салли, если нам поверят, это погубит отца.