– Вы задушите меня! – это был отчаянный тихий шепот.

– Только поцарапай меня, и я сломаю твои чертовы когти.

Ее пальцы разжались и выпрямились на его холодной коже.

Ужас то охватывал Саммер, то отступал. Она не могла решить, что хуже – нападение мертвеца или живого.

– Сколько вас еще? – Он с нетерпением встряхнул ее.

– Пожалуйста, я не могу дышать… – Саммер подергала руку, обвившую ее шею. Хватка немного ослабла. Дрожа, женщина сделала глубокий вдох.

– Отвечай мне.

– Ч-что?

– Сколько еще вас здесь?

Боже, о чем это он? Может, спятил? Трудно поверить, что все это действительно происходит с ней.

– Я… не понимаю, о чем вы говорите. Вы, наверное, попали в катастрофу или… произошло что-нибудь ужасное. Вам нужна медицинская помощь…

– Не делай из меня дурака. Сколько вас тут?

Хватка снова усилилась. Балансируя на цыпочках, словно опять встав на пуанты впервые с тех пор, как ушла с четвертого курса балетной школы, Саммер уцепилась за его локоть, чтобы не быть удушенной, и оставила всякую надежду.

– Шестеро? – спросила она саму себя. Хватка ослабла. Ей было позволено продолжить «танец». Значит, ее ответ признан удовлетворительным.

– Где они?

Он что, маньяк-убийца или просто нормальный средний американец, у которого поехала крыша в результате травмы, может, поэтому он оказался на собственных похоронах? За долю секунды, отведенной ей на ответ, Саммер решила: это неважно. Главное, он опасен. И лучшей тактикой будет отвлекать его, сколько она сумеет, а потом бежать.

Кто бы ни придумал поговорку про то, что лучше не будить спящую собаку, он знал, о чем говорит, в полной мере это относится и к спящим трупам. Саммер так и сделала бы, предоставься ей возможность заново прожить последние десять минут. Почему, ну почему она просто не вышла из парадной двери, когда могла это сделать?