– Ну так мы поняли друг друга?

На этот раз Саммер энергично кивнула.

– Это в твоих же интересах.

Наблюдая блестящий металл у своего носа, Саммер не посмела пошевелиться, когда сжимавшая рука освободила ее шею. На смертоносный инструмент она смотрела с таким же ужасом, с каким кролик смотрит на удава. Черные волны страха накатывались на нее. Сражаясь с ними, женщина чувствовала все новые приливы адреналина в кровь. Она колебалась: бежать или бороться, но не могла сделать ни того ни другого. Инстинкт подсказывал ей, что в данный момент покорность – лучшая защита.

Когда Саммер ощутила, что он глубоко запустил свои пальцы в узел волос на ее голове, она смогла произнести только удивленное «ой!».

Не обращая внимания на то, больно ей или нет, он беспощадно продрал пальцами ее волосы, извлекая тонкие шпильки кофейного цвета. Со слабыми щелчками они шлепались на линолеум. Саммер хотелось протестующе закричать, словно шпильки были выдраны из ее скальпа, но она заставила себя молча перенести это оскорбление. Ее инстинкт самосохранения предупреждал: малейшее неверное движение может стоить ей жизни.

Ее мать часто повторяла трем своим дочерям: «Если мужчина пытается сделать с вами что-нибудь нехорошее, бейте его коленом в пах».

Пах был рядом, голый и уязвимый, и ее коленка тоже наготове. Единственная проблема заключалась в том, что Саммер стояла к нему спиной и, скоре всего, так и останется стоять дальше. «Так что мне теперь делать, мам?» – спросила она мысленно.

– А теперь показывай мне дорогу отсюда.

Его рычащий голос был самым страшным из всего, что Саммер когда-либо слышала. Возникшее было перед ней улыбающееся лицо матери мгновенно растворилось. Одной рукой он держал скальпель, другой сгреб в горсть ее волосы и туго, до боли, намотал их на кулак. Даже под угрозой смерти, решив безумно броситься в борьбу, она бы не смогла вырваться из его лап.