– Ты обещаешь? – спросил Грэг печально. – Ты обещаешь, что вернешься ко мне, Поппи?

– Я обещаю тебе, – поклялась она.

Неделю спустя Энджел и Фелипе уехали в Европу, и месяцем позже Поппи отправилась к ним. Она ехала впервые одна, почти все время проводя в каюте океанского лайнера и выходя только к обеду. Некоторые молодые офицеры пытались завязать с ней разговор, спрашивая, почему она не ходит на дансинг после обеда, но она сослалась на недомогание. Она не хотела больше никакого флирта, романов, она вообще не хотела видеть мужчин.

Она была уже на четвертом месяце беременности, когда приехала в Италию, но Поппи так изнуряла себя, что этого не было заметно. Энджел была пленительно миловидной и цветущей, и, конечно, она была безумно рада видеть Поппи, но Фелипе даже не заботился о том, чтобы скрыть свою нетерпимость. Оставив их на вилле, он уехал в Венецию, как он сказал, по важному делу.

– Даже не могу тебе передать, как все переменилось с твоим приездом, – сказала Энджел, когда они остались вдвоем в комнате Поппи. – И Фелипе ведет себя так странно. Я не понимаю, что же не так…

– Не то чтобы он был негостеприимен, – добавила она поспешно, – но я думаю, что, наверное, трудно иметь жену, которая все время больна… ох, Поппи, если б ты только знала, каково это, ты бы никогда не захотела ребенка!

– Энджел, – сказала Поппи. – Я знаю. И поэтому я здесь.

Энджел засмеялась.

– Не будь глупой, Поппи, откуда тебе знать? Подожди, пока выйдешь замуж за Грэга. Клянусь, тогда ты скоро узнаешь.

– Энджел, – повторила Поппи, схватив ее за руку и глядя ей прямо в глаза. – Как сильно ты любишь Грэга?

– Грэга, – повторила Энджел, озадаченная. – Ну конечно, я люблю его больше всего на свете.

– А меня? – потребовала Поппи, сжимая ее руку еще сильнее.

– Конечно, и тебя тоже, – вскричала встревоженная Энджел.

– Хорошо, тогда помоги нам. А теперь выслушай меня внимательно. Энджел, это тяжелая сложная история, но, к несчастью, это—правда. Я в ужасной беде, и если тебе не безразлично счастье Грэга, помоги мне.