– Но что же это? – спросила напуганная Энджел. – Господи, что случилось?

– Ты помнишь, я говорила тебе о человеке, которого встретила в Венеции? Моего тайного возлюбленного, как ты его называла? Господи, поверь мне, Энджел, он не был таким. О, я надеялась, что он мог быть таким, я была одержима им, я не могла жить без него… Я не видела его слабостей, его пороков… Ох, Энджел, – заплакала Поппи, – он оказался демоном, посланным адом. Однажды он заманил меня в свою комнату и запер за мной дверь… и… ох, Энджел… он изнасиловал меня.

Лицо Энджел побелело.

– Изнасиловал? – прошептала она. Поппи кивнула.

– Это было… это был ад. Помнишь, ты мне рассказывала о своей брачной ночи?

Энджел кивнула, ее глаза наполнились слезами.

– Так вот… ничего общего с этим… это было зверство, Энджел, кошмарное унизительное насилие презренного озверевшего мужчины. Когда он сделал все это со мной, единственное, чего мне хотелось – это умереть.

– Умереть! – повторила в ужасе Энджел. Поппи кивнула.

– О, поверь мне, я искала способ. Я думала, как мне добыть яд, ружье, нож—все что угодно, лишь бы убить себя.

Она посмотрела в остановившиеся глаза Энджел.

– Но, Энджел, я поняла, что не хочу умирать, потому что я люблю Грэга. Можешь ты проклинать меня за то, что я не убила себя?

– Проклинать тебя? – задохнулась Энджел. – Конечно, нет!

– Любя Грэга так, как я его люблю – и он любит меня – я поняла, что все это было просто глупой одержимостью дурным человеком, иностранцем, чужим человеком, который воспользовался моими девическими романтическими чувствами и вскружил мне голову. Ох, Энджел, я думала, что никто никогда не узнает об этом, что я просто выброшу это из головы, забуду, оставлю в прошлом. Ведь, на самом деле, – сказала она скорбно, – это причинило бы боль Грэгу. Но ведь это никак его не коснется. Я ведь по-прежнему такая же, как и была раньше. Ты видишь, Энджел, это не была моя вина.