– Конечно, нет, – выдохнула Энджел.

– А потом я поняла, что беременна, – проговорила медленно Поппи. – И мне было страшно даже подумать о том, что же делать теперь.

– О, Господи! – воскликнула Энджел. – И как же теперь тебе быть?

– Вот еще и из-за этого я здесь. Выслушай меня внимательно, Энджел. Пожалуйста, не говори ничего, пока я не закончу. Просто разреши мне все тебе объяснить.

Энджел грустно кивнула.

– Я поселюсь в пансионате—где-нибудь в глубине Италии, подальше отсюда, в тихом месте, где никто не знает меня. Я пробуду там, пока не родится ребенок.

– Но ты ведь не собираешься отдать его кому-нибудь? – в ужасе выдохнула Энджел.

Поппи покачала головой.

– Энджел, ты обещала ничего не говорить, пока я не закончу, – сказала она тихо. – Теперь, пожалуйста, слушай внимательно, Энджел, потому что это касается и тебя. И Фелипе, – добавила она мягко.

Помни остановилась, а потом заговорила опять.

– Мы обе беременны; наши дети родятся почти в одно и то же время. Энджел, я прошу тебя взять моего ребенка, вырастить его как своего… понимаешь? Никому нет нужды это знать – ну… словно у тебя родились близнецы.

Голубые глаза Энджел расширились от изумления, и Поппи поспешно заговорила дальше:

– Энджел, ведь это просто ребенок – еще одна милая, чудесная крошка… мое дитя, Энджел. Как я могу отдать его чужим людям, когда он должен быть членом нашей семьи? Пожалуйста, Энджел, я умоляю тебя… возьми моего ребенка. Освободи меня от этого страшного бремени… я просто не знаю, что мне делать, если ты скажешь – нет, – добавила она скорбно.

Энджел в ужасе взглянула на нее.

– Ты не можешь думать… о самоубийстве, – прошептала она.

Поппи опустила глаза и смотрела в коврик.

– А что еще мне остается?

– Моя бедная, бедная любимая Поппи! – закричала Энджел, порывисто обнимая ее. – Конечно, я хочу тебе помочь. Я должна тебе помочь. Но что же мы скажем Фелипе?