Он с улыбкой протянул руку.

– Это я. А вы, должно быть, Мери-Лу Карсон.

– Единственная и неповторимая. – Старушка усмехнулась и твердо пожала предложенную руку. – Пойдемте в диспетчерскую, вы передохнете, я налью вам чашку лучшего кофе, какой вы пили в своей жизни, а потом покажу ваше жилье.

Хантер забрал из пикапа свой багаж и следом за Мери-Лу перешел из августовской жары в кондиционированную прохладу импровизированного офиса. Она привела его в диспетчерскую, и он увидел на стене возле двери множество воинских наград.

– Это медали вашего мужа?

– Не все. – Мери-Лу прошла в уголок, отведенный под кухню, и помешала восхитительно пахнущее содержимое огромной кастрюли, стоящей на электрической плитке. – Там есть и мои.

Она вернулась с чашкой кофе и подтолкнула Хантера к поцарапанному деревянному столу.

– Расслабляйтесь.

– В каком роде войск вы служили? – спросил он, садясь на стул.

– В военно-воздушных силах. – Она прошла вдоль длинного стола, на котором стояло радиооборудование, компьютер, несколько телефонов, и села в деревянное кресло времен Второй мировой войны. – Он был авиамеханик, я медсестра. Незадолго до того, как мы собрались уходить на пенсию, он погиб при аварии на борту транспортного самолета.

– Я сожалею. – Хантер хорошо знал, что значит внезапно потерять кого-то близкого. К его удивлению, Мери-Лу сказала:

– Не сожалейте. Он умер, занимаясь любимым делом. Каждый из нас надеется уйти из этого мира таким образом. – Прежде чем Хантер успел что-то сказать, она продолжила: – Вот почему я стала работать здесь диспетчером. Когда артрит вынудил меня оставить работу в госпитале, я перешла сюда. Иногда, когда люди вызывают службу спасения, я остаюсь на линии и разговариваю с ними, пока не прилетит одна из наших бригад. Их это успокаивает почти так же, как присутствие медсестры.