Генриетта повторяла это уже пять лет. Дугал знал, что Этель останется в их доме ровно столько, сколько пожелает. Затем он представил, как приглашает к обеду девушку и как, подавая на стол. Этель глупо хихикает за его спиной…

Он ушел в свою комнату и повязал строгий галстук с мелким рисунком, купленный им самим. Затем пригладил густые светлые волосы, которые с трудом слушались расчески, и посмотрел на себя в зеркало. Аккуратное и заурядное лицо, подумал он. Как-то на вечеринке одна девушка сказала, что у него самая милая улыбка, какую она только видела. Он тогда ужасно смутился. Должно быть, девица немного перебрала. У нее были рыжие волосы, и с тех пор Дугал старательно избегал рыжеволосых.

Зато он точно знал, на какой девушке хочет жениться. Его избранница непременно должно быть маленькой и темноволосой, со спокойным лицом и руками. На нее будет приятно смотреть. Еще она должна быть умной и рассудительной. Словом, полная противоположность женщинам, которые его окружают — крупной, довольной жизнью, неугомонной и любопытной матери, которая громко говорит, поскольку плохо слышит, вечно хихикающей Этель, остролицей мисс Фокс с пронзительным голосом — такой же стремительной, как и ее летающие над пишущей машинкой пальцы. Нет, его жена будет спокойной и тихой.

В аэропорту ему предстояло встретить англичанку и сообщить ей необходимые сведения о ее наследстве.

В Харварде, стоя на открытой всем ветрам взлетной полосе, Дугал слегка волновался. Голос девушки, с которой он говорил по телефону, немного дрожал, как будто его обладательница не отличалась уравновешенностью и была не из тех, кто любит путешествовать в одиночку. Тем не менее, этот голос не был лишен приятности. А вдруг у нее окажется спокойное лицо и темные глаза? Что, если это именно та, кто царит в его воображении?

Впрочем, нет. Не стоит и надеяться, понял он, когда увидел спускавшуюся по трапу девушку, в которой инстинктивно угадал Антонию Вебб.