Остаться ночевать они не захотели ни в какую, так и уселся нужный Левушке перец–чиновник пьяненьким за руль своей машины - видно, никаких гаишников не боялся. И Жанна после их отъезда сразу переменилась, будто сбросила с себя шелуху приветливости и отпустила лицо на волю. И держаться от этого лица следовало теперь подальше – уж кто–кто, а Ася свою подругу хорошо знает…. Попадешь ей сейчас под руку – мало не покажется. Хотя она вполне, вполне ее понимала… Поизображай–ка из себя счастливо–глупую простушку да позаглядывай просительно в чужие надменные рожи… Может, кому это и простым делом покажется, но только не ее подруге. И потому, когда Жанночка попросила убрать–перемыть оставшееся от гостей посудно–грязное безобразие, Ася согласилась бысто и безропотно. И Жанна с Левушкой благополучно ушли спать. А она еще долго потом посуду мыла. Полночи почти. А если бы Светка ей не помогла, так и всю ночь бы провозилась. В общем, всех позже опять спать легла. И когда ей удастся выспаться, наконец?

 *** 

2.

 Домой они попали только на следующий день к вечеру. Обойдя всю квартиру, Ася поняла, что и Пашки в их отсутствие дома тоже не было. Интересно, где он ночевал эту ночь? Сказал, домой поедет… Сразу к Марго пошел? Или у друзей каких остался?

 О детях Ася всегда беспокоилась. И вообще, придерживалась того мнения, что хорошая мать просто обязана каждый шаг ребенка знать и отслеживать. Где он, как он, с кем он… И бесконечно спорила раньше на эту тему с мужем, с Павликом, который все время толковал ей про свободное развитие личности, про унизительность родительского давления и какую–то там зону личностного пространства, в которую никоим образом никому вторгаться нельзя. А что – она и не вторгается ни в какую такую зону. Она просто беспокоится и тревожится. Тревожится и беспокоится… Она же мать все–таки. А долг материнский перед детьми пока еще никто не отменял. Так что не прав был ее Павлик, совсем не прав…