– Что за знамение?

Сестра Августина задумчиво посмотрела на него.

– Вы католик, мистер Кордова?

– Эдуард.

– Эдуард.

– Когда-то я был католиком, – признался он со сдержанной горечью.

Она огорченно ахнула и начала было что-то возражать, но он остановил ее величественным жестом.

– Расскажите мне о знамении, сестра.

– Ну ладно.

Сестра Августина отпила глоток вина для храбрости.

– Я выросла неподалеку от Санта-Барбары. Моя семья, как и ваша, жила на большом ранчо, и поблизости почти не было соседей. Совсем не было, если уж на то пошло. Поэтому я подружилась с Мариэленой, дочерью одного из наших работников. Мы с ней были неразлучны, пока у нее не появились стигматы

– Что появилось?

Она изумленно подняла брови:

– Вы же говорили, что вы католик!

– Ах, стигматы! Извините, я не расслышал.

– Впервые это случилось во время мессы у нас на ранчо, в маленькой семейной часовне. Сразу же после причастия на белоснежном платье Мариэлены вдруг выступили пятна крови.

– Бог ты мой! Что же с ней приключилось? Она остановила на нем строгий взгляд:

– Говорю же вам, у нее появились стигматы! Сквозные кровавые раны на руках и на ногах, рана в боку и следы на лбу от тернового венца.

Осторожно, словно боясь расплескать, Эдуард Кордова поставил бокал на стол.

– Так это и было ваше знамение?

– Ну разумеется! К концу мессы все следы исчезли, ни капельки крови не осталось. Это было настоящее чудо, знамение свыше, напоминание о том, что Господь наш вездесущ и что Он пошел на крест за грехи наши…

Мистер Кордова задумчиво кивнул.

– И поэтому вы решили уйти в монастырь?

– Отчасти да.

– Полагаю, вы последовали туда за Мариэленой? Сестра Августина испустила тяжкий вздох.

– Нет, это не так. Вскоре после того памятного богослужения она тяжело заболела. Доктор сказал, что у нее болотная лихорадка. Ее страдания были ужасны, но никто не слышал от нее ни слова жалобы. Она ведь уже была святая.