– Кордова, Кордова, – продолжал мистер Суини, как бы размышляя вслух. – Это ведь испанское имя, верно? Но я готов поклясться, что вы говорите с английским акцентом!

Мистер Кордова улыбнулся в ответ. Оказалось, что в придачу ко всему прочему у него отличные белые зубы.

– У вас тонкий слух, сэр. Дело в том, что моя мать – англичанка, а сам я несколько лет учился в Англии.

– Ах вот как! В Оксфорде?

– В Кембридже.

– Ну и ну! Стало быть, вы человек ученый? Белозубая улыбка угасла. Мистер Кордова вздохнул и отвернулся к окну.

– Право же, не стоит об этом вспоминать.

Мистер Суини и сестра Августина сконфуженно переглянулись. Повисла неловкая пауза.

– Позвольте спросить, – нарушил молчание Суини, – что за дела позвали вас в Сан-Франциско? Если, конечно, это не секрет.

– Никакого секрета нет. Я записался в местную школу для слепых, чтобы овладеть азбукой Брайля

– Да что вы говорите! А что она из себя представляет, не могли бы вы объяснить? Я что-то слыхал об этой азбуке, но так и не смог понять, в чем там дело.

– Это набор выпуклых точек в различных сочетаниях, представляющих буквы алфавита. Их ощупывают кончиками пальцев.

Слепой опустил голову, словно разглядывая свои руки. Сестра Августина тоже залюбовалась ими. Ей пришло в голову, что эти длинные чуткие пальцы наверняка справятся с любыми выпуклыми точками.

– Насколько я понимаю, вы ослепли не так уж давно?

Тут уж сестра Августина, потрясенная бестактностью Суини, взглянула на него с возмущением, хотя и сама изнывала от желания услышать ответ на этот вопрос.

– Давно ли? – задумчиво переспросил Эдуард Кордова.

Прошла целая минута. Монахиня уже решила, что это и есть весь его ответ, и начала гадать, что он может означать.

Но тут Кордова вновь заговорил:

– Нет, полагаю, можно сказать, что я ослеп не так уж давно… хотя мне самому кажется, что с тех пор прошла целая вечность.