— Так, ты опять засиживаешься допоздна в кабинете, да? — раздался ворчливый голос из дверей.
От неожиданности Марк вздрогнул и повернулся к двери, где на пороге вырисовывалась знакомая фигура. Если бы Марк Уильямс был суеверным, то мог бы подумать, что этот человек материализовался из его мыслей о Ларри — тот же рост, то же телосложение, те же черты, только волосы седые да лицо избороздили глубокие морщины. Марк улыбнулся, сбросив с себя оцепенение.
— Здравствуй, Джонатан, — поздоровался он с вошедшим. — Что ты делаешь здесь так поздно?
— Это я у тебя должен спросить, — проворчал Джонатан Пентворт. — Время уже позднее, все сотрудники давно разошлись по домам, чтобы отдохнуть и набраться сил к завтрашнему рабочему дню, а ты все еще корпишь над своими чертежами. Это никуда не годится, Марк.
Джонатан медленно прошел через просторный кабинет, обставленный недорогой, но функциональной мебелью, и, подойдя к большому окну, встал возле него и устремил взгляд вдаль на последние отблески солнечного света на вечернем небе над Лондоном.
— Ночь, — растягивая слова, начал он, — погружает этот город в совершенно иную жизнь. Зло встречается людям на каждом шагу и играет на человеческих слабостях.
Марк не знал, что на это ответить, поэтому промолчал, а Джонатан между тем продолжил:
— Впрочем, не думаю, чтобы ты нуждался в моих проповедях, Марк.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — проговорил Марк, — но будь же справедлив. Со злом можно столкнуться не только ночью, но и средь бела дня. Каждый человек сам делает свой выбор. Хочешь, назови это судьбой, но суть от этого не меняется. Ларри в ту ночь, когда погиб, крепко выпил и вел машину на чересчур высокой скорости. Не какая-нибудь темная, волшебная сила столкнула его с крутой насыпи. Это сделал алкоголь.