Стоничеры все еще взвешивали поступившие предложения, решительно настроенные на то, чтобы продать Фурора максимально дорого. Этот жеребец был настоящим черным золотом, гарцующим на четырех мощных, быстрых как молния, ногах.

Что же она все-таки собиралась делать с конем? Марис уставилась в потолок, пытаясь извлечь из памяти отсутствующие несколько часов. Почему она украла Фурора? Она бы не смогла самостоятельно ни продать его, ни, замаскировав, участвовать с ним в скачках.

Марис отклонила эти варианты. Похищение лошади было настолько чуждо ее натуре, что она затруднялась даже предположительно объяснить, почему решилась на подобное. Единственной причиной, которую она только могла себе вообразить, была угрожающая лошади опасность. Она вполне была способна отхлестать кнутом любого, кто посмел плохо обращаться с ее крошками или любыми другими лошадьми. Марис не могла спокойно смотреть, как им причиняют боль.

Или убивают.

Эта мысль пронзила ее, и вдруг она все поняла. О Боже, она вспомнила!

Марис резко села в кровати. Внезапная, давящая боль взорвалась в ее голове и ослепила на мгновение. Она задохнулась в беззвучном рыдании.

Тяжелая рука протянулась к ней, обнимая и не позволяя девушке встать, но это уже не имело значения. Марис почувствовала, как ослабли неспособные удержать тело мышцы, и повалилась прямо на него. Боль стала терпимее, ослабевшая и дрожащая Марис в изнеможении распростерлась на его груди, закрыв глаза и пытаясь прийти в себя после болевого шока. Макнил осторожно повернулся так, чтобы девушка легла на спину, навис над ней, перекинув тяжелую покрытую волосами мускулистую ногу поверх ее ноги, просунул руку под ее шею, и его широкие плечи заслонили все остальное.