Если бы не ярость, охватившая Джейми, она от души рассмеялась бы. Мысль, что власти могли установить за ней слежку, показалась ей такой нелепой, что она готова была расхохотаться им прямо в лицо! Она поймала отражение «форда» в заднее зеркальце. Когда она поворачивала на Конститьюшн-авеню, он едва не задел ее. «И ты хочешь, чтобы я тебя не заметила, кретин? — говорила про себя она, направляясь на восток, к Капитолию. — Я же не должна была обнаружить слежку! Или никто не позаботился предупредить тебя об этом?»

Все это только подтверждало уверенность Джейми в том, что с исчезновением отца не все так просто, как могло показаться на первый взгляд. Он отсутствовал девятнадцать лет. Если он умер, если все, что ей рассказывали, — правда, зачем тогда этот хвост, скажите на милость? Что он означает? Почему кого-то — и уже тем более в правительстве США — так беспокоит, что она что-то раскопает? Джейми инстинктивно чувствовала, что назревают неприятности. Большие неприятности.

Она свернула на Первую улицу и остановилась у здания, где находился офис Блекуэлла. Она было подумала, не оставить ли сумку в машине, но последние дни убедили ее в том, что, когда она вернется, сумки может не оказаться на месте, и поэтому, заперев машину, она прихватила ее с собой. Поднимаясь в старое, но по-прежнему величественное здание, где размещались офисы многих сенаторов и конгрессменов, она быстро обернулась: так и есть — «форд» припарковался неподалеку, чуть ниже по улице, а водитель снова спрятался за газетой.

Войдя в холл, она вызвала лифт и поднялась на четвертый этаж. В приемной конгрессмена Уильяма Блекуэлла секретарши не было, и Джейми посмотрела на часы. Половина шестого. Возможно, ее рабочий день кончился, и она ушла домой. Дверь в кабинет была закрыта, и Джейми тихо постучала.

— Войдите, — раздался голос из-за двери.

Джейми отворила дверь.