Не удивительно, что девушка не могла убедить себя в том, что Куин был плохим человеком, да и как она могла сделать это, когда его собственные слова не раз демонстрировали, наличие твёрдых принципов, пускай даже и не понятно сразу, каких именно.

— Кто ты, Алекс? — спросила она тихо. Руки на её плечах сжались, притягивая Морган ближе, а чувственные губы изогнулись в лёгкой, но ироничной улыбке.

— Я Куин. Не важно, кто я ещё или какой я ещё. Я — Куин. Никогда этого не забывай, Моргана.

Морган смотрела на свои руки, поднимающиеся по его широкой груди, при этом её пальцы изучали его через накрахмаленную белую рубашку.

Они были близко, так близко, что Морган чувствовала себя окутанной им. И вопреки строгим напоминаниям здравого смысла о том, что Куин дважды отверг её по какой-то причине, девушка осознавала, у неё не получится оторваться от него.

Куин уже целовал её ранее. В первый раз это была дразнящая уловка, чтобы отвлечь внимание и украсть её ожерелье, и второй раз — так неуклюже в заброшенном здании, когда они едва уцелели. После чего, даже проводя дни и ночи в её доме, выздоравливая от ранения, он был предельно осторожен, дабы не позволить своему желанию перерасти в нечто большее между ними. И когда она отбросила всякую предосторожность, что казалось совершенно невероятным, он просто ушёл, убегая от себя и от своего ответного чувства.

Морган была подавлена, сделала выводы, но чувствовала — он вернётся к ней снова. И он вернулся. Создавая видимость, что хочет поблагодарить за заботу во время его болезни, но она думала, на самом деле, потому что хотел её видеть. Куин не мог оттолкнуть её, как однажды уже сделал. Не мог не ступить на путь исправления, раздумывая, что ему сойдет с рук, а что нет.