Потому, что он хотел то, что, по его убеждению, никогда не сможет иметь. Морган думала, он искренне верил в то, что не подходит для неё. Вот почему и вернулся, насмехаясь, просто напоминая ей, кем был, не позволяя приблизиться к нему. И, возможно, был прав, призналась девушка сама себе. Куин, несомненно, не подходил ей, и только себя следовало винить в том, что сошла с ума и так сильно полюбила вора.

Но она так же знала — уже ничего нельзя сделать. Когда Куин внезапно привлёк её в свои объятия, Морган почувствовала, что тает от прикосновений. Она соблазнительно запрокинула голову, а когда твёрдый горячий рот накрыл её губы, замурлыкала от бесхитростного удовольствия и тотчас ответила ему.

Куин не планировал этого, когда привёл Морган сюда, он хотел просто поговорить, но все планы шли наперекосяк, если эта женщина была рядом. Ей легко удавалось заставить его забыть обо всех благих намерениях.

Благими намерениями выстлана дорога в ад.

Подходящая поговорка, подумал Куин, а затем он вообще потерял способность думать. Чувствуя её бёдра между своими ногами и её восхитительную грудь, а рот Морган был таким горячим под его губами. Мягкий материал пиджака укрывал её спину и плечи, не позволяя ему обнажать тело, но Куин представил бархатистую теплоту, и этого было достаточно, чтобы подвести до границ самоконтроля.

Одной рукой он скользнул по её спине к шее, открытой элегантной причёской, охватил голову, как будто Морган могла попытаться вырваться. Но она и не старалась. Рот приоткрылся под настойчивыми губами, принимая вторжение языка, и дрожь её чувств отразилась в вожделении, зарождающемся у него глубоко внутри.

Куин хотел большего, намного большего. О, если бы тут была постель — чёрт, да даже тонкий ковёр неподалёку — он бы наверняка забыл обо всём на свете, кроме женщины в его объятиях. Но тут не было ни кровати, ни ковра, только мокрая, окутанная туманом терраса возле бальной залы, где приём был в самом разгаре, и где, предположительно, он должен искать безжалостного вора.