Руслан наглел на глазах. С ним такое бывало. Если его с самого начала осаживали, он подчас замыкался в себе до состояния полной неконтактности — но если не осаживали, тогда держись.

А тут еще примешивалась психология. Руслан не очень-то верил в реальность происходящего. В мозгу пульсировало всепоглощающее «Так не бывает», фоном шли разглагольствования скульптора Германа Колесникова о тщательно наведенных галлюцинациях, а невидимый чертик с левого плеча шептал, что вся эта история может повлечь за собой только дополнительные проблемы. Так что если американка сейчас обидится и выгонит Руслана к чертовой матери на улицу, то это будет лучше всего — меньше проблем. И не надо думать, что делать с деньгами, свалившимися на голову по причудливой прихоти небес, дабы американка не разочаровалась в русской душе.

— Ты мне не доверяешь? — спросила Мария.

— Людям надо доверять только в самом крайнем случае, — озвучил Руслан мысль, пришедшую ему в голову пятью абзацами выше. — А вообще-то я не доверяю нашей милиции. Что если меня задержат, обыщут и найдут твою карточку? Что я скажу? Что одна знакомая девушка дала мне ее поносить?

— А за что тебя могут задержать и обыскать? Разве ты преступник?

— Я — нет. А вот менты… Если ты думаешь, что Россия шибко демократическая страна, то это большое заблуждение.

Этот аргумент подействовал, и Мария, которая на протяжении этого разговора должна была обидеться не меньше трех раз, однако ни разу этого не сделала, написала расписку сразу на двух языках. И подписала: «Мария Кервуд».

4

В ресторан Руслан и Мария вечером не пошли. И нанимать в срочном порядке повара (повариху) тоже не понадобилось. Питер — город все-таки отчасти европейский, и, располагая деньгами, здесь можно заказать неплохую еду на дом.