Поэтому он не удивился, когда Руслан Чайковский подкатил к подъезду на «Мерседесе», поднялся в квартиру со стильно и импортно одетой девушкой и представил ее так:

— Это Маша. Она из Штатов.

— Чувствуй себя как дома, — предложил Колесников.

Однако Маше было трудновато чувствовать себя как дома. Хотя бы потому, что у нее дома дверной звонок не был устроен по принципу механизма унитазного сливного бачка 50-х годов с ручкой на цепочке и литым бронзовым колоколом двадцати сантиметров в диаметре на другом конце.

— Знаешь что, — сказал Руслан Герману и тот, не дожидаясь продолжения, ответил: «Не знаю».

— …Я пришел купить у тебя «Бесстыжую прохожую», — все-таки закончил фразу Руслан.

Деревянная статуя «Бесстыжая прохожая» изображала нагую стройную девушку в шляпе, зеркальных очках и с изящным ридикюлем на плече, идущую по булыжной мостовой. По кольцу вокруг деревянного булыжника было начертано «Красная площадь» — на случай, если кто не понял. Зеркальные очки были настоящие — скульптор приклеил их к голове статуи суперклеем. Полированное дерево было покрыто темным лаком, отчего прохожая казалась негритянкой, несмотря на европейские черты лица.

— Бери так, — предложил Герман, продолжая ничему не удивляться.

Он всегда был добр и щедр к друзьям.

— Нет, — решительно возразил Руслан. — Талант должен быть оплачен.

Руслан выложил на большой пень десять сотенных бумажек и придавил их бутылкой виски «Джонни Уокер».

Доллар в этот день на московской межбанковской бирже стоил 84 копейки — совсем как в старые недобрые времена. Впрочем, в январе 1999 года, когда рубль утяжелили в сто тысяч раз,

— Фальшивые? — поинтересовался Герман, оглядывая деньги и виски издали.

— Абижаеш, дарагой, — ответил Руслан с грузинским акцентом.

Потом он обошел вокруг «Бесстыжей прохожей» и констатировал:

— В «Мерседес» она не влезет.