Письмо было предельно короткое: четыре неровно расположенных строки, написанных с твердым нажимом.

"Дорогая синьорина Декстер. Благодарю Вас за Ваше любезное письмо. Добро пожаловать во Флоренцию. Мы были бы рады видеть Вас у себя в среду, к вечернему чаю.

Изабелла ди Маласпига".

Крупная подпись кончалась затейливым завитком, свидетельствовавшим о многолетней практике. Так подписываются, когда уверены в важности самого имени. Изабелла ди Маласпига. Она адресовала письмо герцогу, своему кузену, а он, очевидно, передал его матери. Это и послужило причиной задержки. Как тонко соблюдают эти аристократы этикет, приглашая свою дальнюю родственницу к вечернему чаю.

Чай. Она думала, что вечерние чаепития приняты лишь у англичан. Она вложила письмо обратно в конверт и убрала его в чемодан. Не нервничая, даже с каким-то вызовом закурила сигарету, чтобы доказать себе самой, что рука ее тверда, и тут же отшвырнула спичку, потому что она дрожала в ее пальцах. В этом фамильном гербе было что-то зловещее; угроза, казалось, таилась и в самом звучании имени Маласпига. Возможно, еще в детстве ей рассказали о них что-то ее напугавшее, но что именно, она не помнила. Она как будто намеренно выбросила все мысли о них из головы. Присев на краешек кровати, она вновь зажгла потухшую сигарету и погрузилась в спокойные размышления. В своем письме она представилась как внучка Марии Джеммы ди Маласпига, племянницы двенадцатого герцога, которая вышла замуж и уехала в Америку. На это письмо у нее ушло много времени; лишь после нескольких неудачных попыток она нашла наконец нужный тон.

Уж если лжешь, учил ее Фрэнк Карпентер, ложь надо искусно перемешивать с правдой. Она писала, что недавно потеряла своего родного брата и после этого решила совершить паломничество в город ее предков, где очень хотела бы познакомиться со своими родственниками и, по возможности, повидать семейные сокровища. Она просит простить ей этот неожиданный, без предварительного приглашения, визит, слишком велико ее желание познакомиться с ними.