Человек экономный, он ездил на метро. Сидя в вагоне, он читал газету, внутренне готовый ко всяким неприятностям. Даже ранним вечером в поездах грабили и убивали. Нападений Натан не боялся. Уж он-то сумеет за себя постоять. Пусть только сунется какой-нибудь щенок! Выйдя из метро, он прошел квартал, отделявший его от дома, и спрятал трубку в карман, потому что его жена не терпела табачного запаха. Вот уже три года, как они поженились. Он уже был однажды женат, много лет назад, но никогда не вспоминал о той женитьбе. Открыв переднюю дверь, он вошел. Учуяв запах жареных цыплят, он улыбнулся.

– Мари? Я пришел.

Она вышла навстречу ему, маленькая, худая, с темными, завязанными в конский хвост волосами. Она выглядела совсем подростком, но с лицом взрослой женщины. Он поцеловал ее и обнял одной рукой за талию.

– Как ты тут, моя девонька?

– Хорошо. Вполне хорошо. На ужин у нас цыплята. Ты голоден?

– Просто подыхаю от голода. – И Натан поцеловал ее вновь. Три года, три года семейной жизни с единственной женщиной, которую он когда-либо любил. Если он и употреблял слово «любовь», то только когда говорил о Мари. Его отношения со своей семьей были не слишком-то теплыми. Это была бедная эмигрантская семья из России. Он не любил своих родителей, и его родной дом сильно отличался от сентиментального мифа о тесно сплоченном еврейском клане, где всем верховодит мать. Его отец был беден, беспокоен и раздражителен. Бил детей и грубо обращался с женой. Все трое сыновей не любили его, зато единственная дочь просто обожала; в конце концов она стала сожительницей закупщика товаров для одного из магазинов на Парк-авеню.