Он вынул банку пива из холодильника и выпил ее в кухне, наблюдая, как жена готовит ужин. В тридцать один год у нее была фигура семнадцатилетней девушки, и он очень этим гордился. Он любил показываться вместе с ней по воскресеньям, когда ходил играть в кегли, так молодо она выглядела. Она была самая ранимая женщина, которая когда-либо встречалась Натану, а за время своей долгой службы в качестве полицейского, а затем специалиста по борьбе с наркотиками он встречался со многими болезненно уязвимыми людьми. Лишь немногие вызывали у него сострадание; преступников он ненавидел; ненависть эта была вполне сознательная. Не будь Натан полицейским, он наверняка был бы преступником. Он смутно чувствовал это и преследовал воров, сутенеров, шантажистов и убийц с жестоким фанатизмом, ибо видел в них перевернутое зеркальное отображение самого себя. Со своей женой он познакомился во время полицейского рейда; она работала официанткой в кафе, излюбленном месте встреч наркоманов, расположенном в том районе Виллидж, который избрали для себя хиппи.
Было решено очистить это место, и Натан возглавил направленный туда полицейский отряд. Он запомнил худенькую, с пустым взглядом девушку, которая, дрожа и онемев от страха, стояла спиной к стене, пока производились аресты. Он почувствовал к ней неожиданную симпатию, чувство, давно уже ему незнакомое. И жалость. Достаточно сильную, чтобы он подошел к ней и сказал, что ей нечего бояться. Если, конечно, она ни в чем не виновата. Он сразу же понял, что она принимает наркотики. Только героин придает коже такой желтушный цвет, а глазам – такую прозрачность и блеск. Ее следовало задержать, отправить в участок, а оттуда в тюрьму. Но Натан не арестовал ее.