— Убери их отсюда.

— Но…

— Прошу тебя. — Она вышла из гостиной. Люди. Надо, чтобы вокруг нее было как можно больше людей. — Убери их сию же минуту, Ларри.

— Разумеется. Он глядел ей вслед, пока она шла на съемочную площадку. — Сейчас же уберу.

К счастью, четыре таблетки аспирина и три чашки кофе вернули Шона Картера к жизни. Пришло время работы, и ничто не должно было мешать ей — ни похмелье, ни пугающая надпись на карточке. Шантел приложила много усилий, чтобы стать олицетворением гламура и стиля. И не меньше усилий она приложила, чтобы завоевать себе репутацию актрисы, не подверженной капризам. Она всегда была готова к съемкам и знала наизусть текст роли. Если для съемок одной сцены потребуется десять часов, она будет работать все десять часов. Подходя к Шону и режиссеру, она напомнила себе об этом.

— Как это тебе всегда удается выглядеть так, как будто ты только что сошла со страниц модного журнала? — спросил Шон, и Шантел заметила, что тени у него под глазами замазаны гримом. Его лицо было загорелым и гладко выбритым. Густые волосы цвета красного дерева были уложены с нарочитой небрежностью, и пряди падали ему на лоб. Он вы выглядел молодым и здоровым красавцем. Именно о таком возлюбленном мечтают многие девушки.

Шантел подняла руку и приложила ее к щеке Шона.

— Потому что я такая и есть, дорогой.

— Вот это женщина! — Аспирин вернул ему человеческий облик, и он схватил Шантел и наклонил ее назад, как в танце. — Я хочу спросить у тебя, Ротшильд, — проговорил Шон, обращаясь к режиссеру, в то время как его губы очутились в нескольких сантиметрах от губ Шантел, — как может мужчина, находясь в здравом уме, бросить такую женщину?

— А никто и не утверждает, что ты или Брэд, — поправила себя Мэри Ротшильд, назвав актера именем его героя, — находится в здравом уме.

— А ты ведь порядочная скотина, — напомнила Шантел Шону.