Довольный ее словами, Шон вернул ее в вертикальное положение.

— Я уже пять лет не играл настоящую скотину. Мне кажется, я еще не отблагодарил за это автора.

— У тебя будет возможность сделать это сегодня, — заявила Ротшильд. — Он здесь.

Шантел посмотрела на высокого поджарого мужчину, который стоял на краю съемочной площадки, нервно куря одну сигарету за другой. Она несколько раз встречала его на вечеринках в Голливуде и во время подготовки к съемкам. Насколько она помнила, говорил он очень мало и всегда только о своей книге или ее героях. И прежде чем повернуться к режиссеру, она послала ему легкую дружескую улыбку.

Ротшильд заговорила о том, какой она видит первую сцену, и Шантел выбросила из головы все остальное. Она должна была передать крушение всех надежд своей героини и ощущение невосполнимой потери. Они с Шоном прошлись по тексту своей короткой, но трагической любовной сцены, обговаривая, под каким углом их будут снимать и как будут развиваться события.

— Я думаю, мне надо дотронуться до твоей щеки, — предложила Шантел и, приложив ладонь к щеке Шона, умоляюще посмотрела ему в лицо.

— А я возьму тебя за руку. — Шон взял руку Шантел, прикоснувшуюся к его щеке, и поднес ее к своим губам.

— Я буду ждать тебя и так далее. — Она пробежала взглядом по строчкам сценария. В это время один из рабочих с громким стуком установил дверь сарая на свое место. Шантел тихонько вздохнула и прижалась щекой к щеке Шона. — А вот тут я начну поднимать руки.

— Давай попробуем вот так, — Шон взял ее за плечи и сжимал их, пока они смотрели друг на друга, а потом мягко поцеловал в уголки

— О, Брэд, не уезжай, прошу тебя… Потом и очень-очень крепко поцелую тебя.

Шон улыбнулся:

— Жду не дождусь. Давайте-ка отрепетируем все это!

Ротшильд подняла руку. Женщина-режиссер все еще была в диковинку. И она не могла позволить себе или другим расслабиться ни на минутку.