— Почему, черт возьми, ты не рассказала мне об этом раньше?

Мэт Бёрнс ходил по просторной гостиной Шантел, испытывая непривычное ему чувство беспомощности. За двенадцать лет он выбился из почтового служащего в помощника, а потом и в ведущего театрального агента. Он не стал бы им, если бы не знал, что делать в той или иной ситуации. Теперь у него в руках оказалось осиное гнездо, и он не был уверен, сумеет ли от него избавиться.

— Черт побери, Шантел, сколько все уже то продолжается?

— Он впервые позвонил около шести недель назад. — Шантел сидела на низкой софе цвета устрицы и грела в руках стакан минеральной воды. Как и Мэту, ей очень не нравилось ощущение беспомощности. Но еще больше ей не нравилось посвящать в свои проблемы других. — Послушай, Мэт, первые два звонка и перваяпара писем показались мне совершенно безобидными. — Она поставила стакан, и о его стенки звякнул лед. Потом снова взяла стакан в руки. — Когда твое лицо постоянно красуется во всех журналах и на экране, ты вызываешь всеобщий интерес. И он не всегда бывает здоровым. Я думала, что если не буду обращать внимания на звонки и письма, то он перестанет донимать меня.

— Но он не перестал.

— Да. — Она посмотрела на свой стакан и вспомнила слова, которые были напечатаны на карточке. «Я всегда слежу за тобой. Всегда». — А сейчас стало еще хуже. Она пожала печами, пытаясь убедить себя и Мэта, что все не так уж плохо, как могло бы показаться. — Я поменяла номер телефона, и на какое-то время он замолчал.

— Надо было рассказать мне.

— Ты мой агент, а не мать.

— Я твой друг, — напомнил он.

— Я знаю. — Она пожала ему руку. — В том мире, в котором она вращалась, настоящая дружба встречается крайне редко. — Поэтому я и позвонила тебе только тогда, когда поняла, что скоро дойду до ручки. Я ведь вовсе не истеричка.